Новости моды
Неоскароносная "Елена": Цитадель киносовести осталась без победителей
Адрею Звягинцеву пора определиться, "чьих он будет", иначе выходит какая-то несуразица и сочетание несочетаемого. Тут ведь вот какое дело: режиссер, до этого не скрывавший своей преданной любви к Андрею Тарковскому, неожиданно оказывается по гроб жизни обязан Никите Михалкову. А Михалков с Тарковским - это даже хуже, чем Онегин с Ленским или там, к примеру, Путин с Ходорковским. То есть вместе - ну, абсолютно никак!
Михалков пришел к Звягинцеву, впрочем, откуда не ждали, да еще и в обычной своей манере - не избежав лобового столкновения благодаря российскому оскаровскому комитету, включившему в список возможных номинантов на главную кинонаграду миру и "Цитадель" Никиты Сергеевича, и "Елену" Андрея Петровича.
В результате вышел скандал, о котором, кажется, не написал уже только ленивый, как и, собственно, о его результатах.
Однако случилось чудо: проиграв Михалкову в борьбе за возможность получить "Оскар" в номинации "Лучший иностранный фильм", у Звягинцева теперь есть нечто большее, чем туманная перспектива получить заветную статуэтку.
Именно благодаря всем этим разборкам, в которых, кстати, сам Андрей Петрович не принимал никакого участия, его "Елена" получила вполне конкретный шанс сделать у себя на родине отличную кассу, ибо любой, кто встал на пути Михалкова в последние годы, автоматически получает титул народного героя и человека, продвинутого во всех отношениях.
Между тем Звягинцев и его "Елена" заслуживают и кассы, и интереса, и полных залов, и кинонаград (картина уже была удостоена приза "Особый взгляд Каннского кинофестиваля") совсем по другой причине...
Андрея Петровича, конечно, штормит со страшной силой. 2003-й стал для него настоящим прорывом, позволившим говорить о Звягинцеве как о надежде всего российского кинематографа, вундеркинде и мегаталанте. Немудрено. Его "Возвращение" получило приз Европейской киноакадемии, "Золотого льва" в Венеции, а в 2004-м - "Нику", номинации на "Сезар" и "Золотого орла". Кинокритики заходились от восторга, рейтинги ведущих киносайтов зашкаливали, а публика валом валила смотреть историю двух братьев, видевших своего отца лишь на фотографии, а теперь отправившихся с ним на пустынный остров, чтобы познать и жизнь, и себя, и друг друга.
Вышедшему в 2007-м "Изгнанию" многие прочили повторение успеха, но картине повезло куда меньше: второстепенный приз на ММКФ да нашедшая Константина Лавроненко награда за исполнение лучшей мужской роли - вот и весь урожай. И, как следствие, разговоры о творческом кризисе, слишком тяжелом грузе ответственности и головокружении от успеха. В этой непростой ситуации Звягинцеву нужно было собрать в кулак все, что только можно было в него уместить, и снять кино, подтвердившее бы его статус живого классика... Или похоронившее его карьеру окончательно.
И вот автор "Возвращения" вернулся. Причем, с черного хода, с той стороны, откуда его никто не ждал, с фильмом, совершенно не похожим на все то, что он делал до сих пор. И, кажется, не прогадал.
На этот раз режиссер свел философию к минимуму (точнее, она есть, но далеко не в главной роли), позволив солировать не меланхолии, не крупным планам, не психологическим проблемам, а общественно-социальным вопросам, наиболее актуальным для нынешней России, а именно - столкновению двух противоположных, но одинаково бессмысленных миров: бедного и богатого, прожигающего и влачащего, удовлетворенного и бунтующего.
Это могло бы оказаться неимоверно скучным зрелищем, однако выстрелило! И вот уже история пожилой семейной пары Елены и Владимира, где она, скорее, служанка, а он, скорее, Бог, где ее дети от предыдущего брака - отпетые тунеядцы, живущие лишь на подачки, а его дочь неожиданно оказывается неплохим человечком, на которого отец немедленно переписывает все свое наследство, что провоцирует Елену на отчаянный поступок, - оказывается лихо закрученным сюжетом.
Под музыку Филипа Гласса, некогда наполнившего звуками "Кояанискатси" Годфри Реджио, "Часы" Стивена Долдри и "Иллюзиониста" Нила Бергера, герои Звягинцева ругаются, мирятся, тоскуют, любят и ненавидят куда более достоверно, чем это делает комдив Котов, и пытаются взять куда более страшную, чем стоящую на холме цитадель, - цитадель собственной совести. В конце концов, конечно, у них это получается, вот только победителей здесь нет.
Да они и не могут быть: в отличие от Никиты Михалкова, снявшего миф, в котором по всем законам жанра должны быть герои, Звягинцев показал более чем простых людей, а среди таких как они суперменов с железными когтями днем с огнем не сыскать. Таким персонажам обычно дают "Оскар". Но тут же ладно - не сложилось...